Очнувшись в больничной палате, Декстер с трудом собрал мысли воедино. Пустота там, где должен быть Гаррисон, резанула острее любого скальпеля. Сына не было. Ни записок, ни следов — лишь тишина, гудевшая в ушах.
Он представил, через что прошёл мальчик. Эти картины заставили его подняться с койки, будто током ударило. Багаж не собирал — только билет в один конец до Нью-Йорка. Исправить всё. Вернуть. Эти слова стучали в висках ритмом колёс поезда.
Большое Яблоко встретило его серым утром. Здесь можно затеряться, но Декстер не искал укрытия. Он рыскал по улицам, вглядывался в лица прохожих. Каждый день — новый район, новый вопрос без ответа.
Покой оказался иллюзией. В дверь его временной квартиры постучали. На пороге стоял Анхель Батиста, и во взгляде старого коллеги читалось не просто любопытство. Прошлое, казалось, догнало его через полстраны. Оно дышало в затылок.
Гаррисон нашёлся сам — измождённый, с глазами, видевшими слишком много. Их встреча случилась в подворотне возле Брайтон-Бич. Ни объятий, ни слов. Просто молчаливое признание: они — одно целое. Два осколка одной треснувшей тени.
Отец и сын попытались ужиться со своей природой в городе, где свет не гаснет никогда. Снимали комнату в Квинсе, избегали лишних взглядов. Но тьма имеет свойство притягивать себе подобных. Их закрутило воронкой событий, вырваться из которой в одиночку было невозможно. Чужая кровь на асфальте, намёки, оставленные в темноте, цепочка, ведущая к человеку, знавшему слишком много.
Выбор оказался простым и безвыходным. Либо они пройдут через это вместе, либо падут по отдельности. Декстер взглянул на Гаррисона — тот кивнул, не сомневаясь. Дорога назад отрезана. Впереди — только вперёд, шаг за шагом, сквозь наступающую ночь.
