Последние сутки на работе казались ему бесконечными. Город за окном машины то затихал, то снова взрывался сиренами. Запах антисептика въелся в кожу, в волосы, в саму память. Каждый вызов сливался с предыдущим в одно пятно усталости.
Новичок, парень по имени Максим, смотрел на всё широко раскрытыми глазами. Он ещё верил, что можно всех спасти. Ветеран молча показывал ему, где лежат бинты, как правильно фиксировать шину, как одним взглядом оценить состояние человека на полу. Слова давались с трудом, будто через густую вату. Голос звучал чужим.
За смену они успели на три вызова. Пожилой мужчина с давлением, девушка с переломом на льду, и та тихая квартира, где уже ничем нельзя было помочь. Максим впервые столкнулся со смертью лицом к лицу. Его руки дрожали. Старый парамедик просто положил свою ладонь ему на плечо, сжал на секунду. Никаких утешений. Только тяжёлое, усталое понимание.
Под утро, когда смену уже почти закрыли, пришёл ещё один вызов — ДТП на окраине. Работали молча, на автомате. Руки сами помнили все движения. Максим старался не отставать, ловил каждое указание, каждый взгляд.
Когда вернулись на базу, небо уже светлело. Последние бумаги, последняя подпись. Ключи от машины он протянул новичку.
— Всё твоё. Не ломай.
Он вышел на улицу. Утренний воздух обжёг лёгкие. Он шёл, не оглядываясь, и впервые за много лет не прислушивался к тому, не зовёт ли его где-то сирена. Просто шёл.
